УМК СПО
Учебно-методические комплексы
для преподавателей СПО

сайт   сайт УМК школа
  сайт УМК CПО/НПО
  сайт Аттестация

  сайт УМК ВПО

  сайт  Разместить документ
  сайт  Сертификаты участникам










Сила русского духа


Лекция - доклад "Сила русского духа"(Горизонты культурологических исследований)

«Здесь русский дух! Здесь Русью пахнет…»
                                                                  А.С.Пушкин
«Так любить, как мы, русские…»
                                                        Н.В. Гоголь
 
Если не увлекаться мистикой и не создавать мифы о сверхъестественном могуществе духовного мира своего народа, то это не значит, что это могущество мы вправе не изучать, не познавать.
Изучение реальной силы реальной духовности народа и культуры – дело тонкое, сложное и долговременное.
Чтобы опираться на твёрдую почву достоверно известных фактов постараемся, прежде всего, иметь в виду историю духовной культуры и историю самого смысла понятий. Предпосылок для этого более чем достаточно. Не всякий народ на земле создаёт язык с арсеналом словарного запаса в несколько миллионов слов, а русский язык именно таков.
Творческая мощь народа измерима также количеством произведений искусства и научных открытий, которые ежегодно продолжают создаваться на благо человечества. Творческая мощь народа измерима также оригинальными литературными творениями, которые продлевают рост величия отечественной словесности.
Слово «отечественный» в этой статье имеет предельно обобщающий смысл. История духовного отечества русичей длительнее, чем история государственности или даже история городов своей цивилизации. Она насчитывает не сотни, а тысячи лет. Древняя речь далёких предков звучит в фонетике наших слов для чуткого слуха и сегодня. Именно она и передаёт самым непосредственным образом всё, что происходило в душах и в сознании тех матерей и отцов, лица которых мы только можем угадывать, всматриваясь в лица нынешних славян.
Каждый великий народ в процессе тысячелетнего накопления духовного опыта создаёт концентрированное обобщение и внутренний смысловой каркас всего этого опыта – национальную философию. Философия всегда являла собой концентрированное собрание всех сил и возможностей народного духа. Такими были и классическая греческая философия, и классическая европейская философия. Русская философия уже имеет свою историю, но «классическую русскую философию» в университеты всего мира как учебный курс ещё не ввели. Нет даже споров о том – кто – «классик», а кто – «не классик». Хрестоматийные российские мыслители скорее могут восприниматься как основоположники, то есть первые из будущих классиков. Положено великое начало великой вселенской мудрости русских. А вот точку в явлении этой мудрости ставить во всех отношениях рано. Думается, что русская классика создаётся в нынешнем столетии. Классики русской философии – это можно только предположить – сегодня пытаются понять сущность виртуальной реальности. То есть они, скорее всего, - наши современники. Последнее «чёрное» десятилетие ХХ века и первое десятилетие века нынешнего предоставило много материала для размышлений о русской жизни и много суровой правды о реальных нравах нашего общества и нашего народа.
То, что мы не можем опираться на всемирно признанную классику русского стиля философствования, не освобождает нас от обязанности таскать хрустальные мегалиты национального духа в процессе строительства храма русской духовности. Пусть русская классика создаётся сегодня. Думается, что мудрость русского народа в своём историческом становлении завершит цикл становления всечеловеческой мудрости.
В истории духовной культуры уже не раз ход событий складывался так, что русским приходилось завершать общеевропейские культурные процессы, быть, так сказать, самым поздним «ребёнком» европейской духовной культуры. История искусств, история политических идей, история художественной литературы и история всего Просвещения явно обнаруживают такую историческую миссию русских.
Обязанность сказать последнее слово в истории духовных культур огромной Европейской традиции в нынешнем веке выглядит беспрецедентно, поскольку за ХХ век почти всё человечество откровенно европеизировалось.
Все страны мира встали на путь технологической модернизации и многие делают это успешнее, чем сама Европа.
Говорить последнее слово в таких обстоятельствах – это уже не просто миссия, это закладка основ для доброго будущего всех землян.
Особенность многих культурологических исследований такова, что они обязаны отвечать требованиям как научных, так и философских методологических установок. Это значит, что каждую мысль надо и обосновывать, предоставить возможность проверки её истинности, и связывать по смыслу с иными глубокими идеями.
Но доказать, что сказанное тобой – именно так, а не иначе - можно и нужно в специальном исследовании. В устном докладе лучше занять позицию человека, который развёртывает свои предположения.
Поэтому порой имеет смысл дать тезисам статус предположений, которые достойны внимания и подтверждения если не полного, то хотя бы частичного.
Пусть идеи данного доклада считаются предположениями. Но смысл и цель любого социологического исследования – проверка предположения. А тема силы духа – это очень выгодный предмет для исследований в области социологии культуры.
Кроме этого, намечая горизонты исследований культурологов, совершенно не представляется возможным игнорировать возможный интерес к пониманию силы русского духа со стороны социолога культуры или специалиста в сфере социологии морали.
Вполне логично предположить, что специалист в этнопсихологии также заинтересуется анализом этого понятия.
Логичен интерес к анализу смысла этого термина в рамках тех дисциплин, которые ранее никогда такое понятие к своей работе не привлекали. Это семиотики культуры, педагогике, политологии, теории военного дела и философии права. При этом думается, что в педагогике, политологии, теории военного дела и философии права применение этого понятия повлечёт за собой изменения фундаментального свойства. Теоретик военного дела даже быть может давно готов к такому обновлению своей науки, поскольку в истории военного дела идея «силы духа» часто использовалась не только публицистами, но и военными психологами.
А вот какой гранью это понятие может обновить философию права – не всякому будет очевидно. Тогда как игнорирование специфики национального менталитета приводит к множеству абсурдных коллизий в попытках обновить правовую культуру уже более сотни лет.
Велик соблазн переводить проекты юридических законов с иностранного языка на родной. Но обычно реализация таких законов в жизни встречала и будет встречать реакцию отторжения и многоуровневое сопротивление в рамках национального менталитета. И такое отторжение чужих законов на землю русскую извне привносимых и искусственно насаждаемых во все века вызывало сначала удивительно длительное долготерпение, затем удивительно разрушительный социальный взрыв.
И это долготерпение, и эти исторические социальные катаклизмы – явление не столько организационное, сколько ДУХОВНОЕ.
Это часть истории народного духа. Любой народ будет мечтать о восстании, когда ему долго навязывают чуждые его душе порядки.
Написать историю духа народного ещё только предстоит историкам.
Кроме законотворчества было в реальной истории духа ещё и языкотворчество. А науки об этом – нет.
В истории старой начисто отсутствует история языкотворчества. Русские люди более тысячи лет тому назад создали, распространили и культивировали три вида письменности (узелковую, руническую и глаголицу), об этом пишут публицисты часто. Это говорит о масштабности и творческой мощи духовных сил народа Киевской Руси, о богатстве духовного мира наших предков.Русичи, россы, рось – как бы они себя ни называли пару – тройку тысяч лет тому назад, «славность» и «словесность» они чувствовали как что-то главное в душах тех, кого звали «славяне» и «словене». Пусть филологи связывают самоназвание славян не с одним а с иным из этих слов более, но, думается, что на переживание своей сокровенной породнённости не столько «порода» принималась во внимание, сколько славная способность слово молвить. И в таком переживании мы не можем думать, что свою причастность к славянам, человек почему-то вдруг не станет связывать то ли со способностью «слово молвить» то ли со «славностью». И с тем и с иным будет связывать непременно.
Языкотворчество славян более тысячи лет тому назад было уже настолько мощным и многогранным, что поныне его трудно переоценить.
А старая история представляет нам трансформации и переход от глаголицы к кириллице не как часть языкотворчества, а как чуть ли не начало его. Не буду в этом докладе делать оценки или определять меру прогрессивности, меру ценности, меру желанности того или иного этапа языкотворчества. Здесь, как думается – важнее настоять на перспективности ракурса и метода. Языкотворчество, законотворчество обновлялись, и будут обновляться. Важно увидеть непрерывность этого процесса в столетиях, иначе история духовной культуры останется предметом громких споров публицистов, а не достойным предметом профессионального понимания сущности происходивших дел.
Сила аргументации культурологических исследований – в опоре на культурную традицию. Особенно это касается культуры осмысления тех или иных важных тем, которые пора поставить в центр внимания общества. А понимание термина «сила духа» давно пора поставить в центр внимания общества. Культура осмысления и культура мысли вообще – это есть такое движение мысли при котором как сущность так и уникальность предмета исследования будет представлена во всём богатстве его отношений с реальностью.
Сила духа – это понятие, которое история духовной культуры признала достойным внимания давно.
Актуальность вопроса, как думается, уже хорошо заметна и военному психологу и школьному учителю. Не говоря уже о гуманитариях - профессионалах.
Следуя традиции любых исследовательских работ – начнём с терминологии.
Понятие силы в науках о духе имеет более чем 200 - летнюю историю.
Так, в частности, автору данного доклада посчастливилось писать диплом о понятии сущностных сил человека в работах Людвига Фейербаха и ранних работах Карла Маркса. Это было в 1984 году. Назывался диплом «Понятие сущностных сил человека в «Экономическо-философских рукописях 1844 г. К. Маркса».
Сущностные силы – это часть и разновидность предметных сил и свойств. Что же такое «предметная сила»? Поясню на простом примере. Есть такое противоречие – между сущностью и существованием, но оно есть не всегда и не у всякого предмета, так каменность у камня есть всегда, вода всегда водянистая вполне, кошка тоже не способна быть «не вполне» кошачьей. А вот мужество мужчины, женственность женщины и человечность человека мгновенно заставляют нас задать вопрос о том – в какой мере – в полной ли мере - этот мужчина наделён мужеством, эта женщина – женственностью, этот человек – человечностью.
Так перед нами является мера – то есть сила. Сила предметная, сила сущностная. Столь быстрое объяснение противоречия между сущностью и существованием оказалось возможным благодаря тому, что задолго до знакомства с Византией творцы русской речи ввели в речевой обиход особые слова русского языка, которые не переводятся на иностранные языки и называют именно сущность человека – одним словом – человечность. Сущность мужчины одним словом – мужество. Сущность женщины одним словом – женственность. Попробуйте перевести эти слова на языки Запада – а потом – «обратно». Словарь вам выдаст понятия гуманности, феминности (то есть женскости, а не женственности), маскулинности или даже «мужского куража». Вместо комментариев особенностей вестернизированного менталитета отметим особенности языкотворчества древнейших славян. Сама структура русского языка такова, что глубина и высота мировоззрения творцов этой речи не вызывает сомнения.
Это – явь силы русского духа.
И направленность праведного и правдивого разумения, которое свободно от какой бы то ни было кривды. Стремление души восславить правь посреди явного и зримого мира сказывается.
То есть перед нами явь правоты этого духа.
Проницательность и изысканность участников древнейшего языкотворчества наиболее ярко являет себя в изобретении названия для самих людей рода «хомо сапиенс». Мы как носители языка в будничном суесловии отвыкли осознавать, что «чело века» – «человек» - есть лицо столетия, явление века, сгусток времён. Философская мысль Запада к таким трактовкам сущности человека подступается в экзистенциализме ХХ века, а славяне малость безалаберно и зачастую недостойно носят в себе такую трактовку сущности человека дольше, чем существуют все направления христианства.
В таких сюжетах хорошо заметен масштаб времён. Отношение ко времени к мере и к вечности, – это именно отношения к соразмерному, и к безмерному. На этом фоне пора переходить к осмыслению идеи силы. Сила в меру, сила сверх меры, в избытке или сквозь бессилие – сюжеты в истории отечественной литературы и искусства широко представлены. Начиная с былин.
В былинах «профессионал» Святогор оказывается слабее, чем неказистый МикулушкаСелянинович. В былинах Илья Муромец догадывается, что вдыхать силу Святогора сверх меры – смертельно опасно. Можно даже сказать, что за много столетий обсуждение всесилия и бессилия («убожества») нашей натуры стали темой некоего постоянного общецивилизационного семинара, затянувшегося на сотню лет. Тема настолько неотвязна, что даже попала в стих о могуществе и убожестве «матушки Руси».
Если взять самые разнообразные труды, статьи из самых различных наук о человеке, то понятие силы всегда окажется – прошу обратить на это особое внимание – атрибутом измеримости. А измеримость – атрибутом понимания силы.
Сила это – количественная характеристика.
Как и мощь, могущество.
Понятие силы в публицистике излишне часто ассоциируют с грубым применением вооружённых сил или с так называемым физическим насилием. Но даже в спорте или военном деле сила применяется по решению, а решение зависит от волеизъявления. Сила воли – широко известная категория психологии, а волеизъявление – категория юридических наук. Изучение истории этих понятий тоже может помочь составить картину становления всех духовных сил народа.
История понимания волеизъявления у русских людей не написана пока. Поэтому создание ополчения Мининым и Пожарским кажется «реакцией» народа на политические события, а не волеизъявлением. Реакция примитивна, а волеизъявление – осознано и организовано.
Итак, понятие «сила» оказалось всегда связано с количественной характеристикой действия, её основная черта для нас – измеримость. И это касается процессов творчества в любом виде. В частности – в любом виде искусства. Это касается меры жизнелюбия народа. Это касается воли к победе. Это касается масштабности замысла народного заселить вселенную. Это касается жажды знаний, стремления участвовать в постижении мира, раскрывать тайны природы и самого человека. Это касается готовности победить в любых информационных войнах, а не только в тех войнах, где убивают тело врага.
Вопрос о том, сколько у нас мёртвых душ в стране было и сколько стало - перепись населения не отразит. Вопрос о количестве мёртвых душ могут отразить только такие науки как социология морали, социальная психология. Быть может для этого надо создать новые науки, автор этого доклада написал цикл работ о необходимости создания военной социологии и социологии нравственной культуры.
Мёртвые души среди военнослужащих – это тема, от которой зависит боеготовность армии в тысячи раз больше, чем от наличия техники. Ведь теперь уже не скрывают, что летом 1941 года новой военной техники в армии было много, но многие «служаки» бросились в бегство и бросили технику задолго до своего первого боя. Но тема мертвых душ среди военных слишком опасна для так называемой «чести мундира», понятно, что чинуши в погонах не признают её «важной». И сегодня пока что ещё не пустят социолога, культуролога и психолога к духовному миру генералитета.
К сожалению, в светской литературе широко распространено представление о том, что дух воина или душа воина или путь воина – это такое отношение к жизни, когда человек живёт не творчеством ценностей, а отношением к опасностям и страхам. Это очень архаичный образ.
Интеллигентный военный человек живёт творчеством ценностей.
Разумеется не персональных, а общенародных.
Ведь защищённость и безопасность – это ценность.
Его умение конструктивно относиться к опасностям давно стало вспомогательной системой навыков в рамках высокой психологической культуры. В условиях информационных и экономических войн роль физического истребления живой силы врага быстро сводится «на нет» и стремится к нулю с каждым десятилетием всё более и более.
Чувство защищённости и чувство безопасности на этом фоне – инструмент обмана, оружие врага, подмена реальной защищённости.
Разумеется, если мы хотим осмыслить реальную историю подъёма сил или их спада в волнах истории, то непременно важно отслеживать полный спектр форм «общественного сознания» - историю науки и историю искусства, историю политической идеологии и историю религии, историю морали и реальную историю нравов, историю языкотворчества и законотворчества, историю юридически-правовой культуры.
История философии - обобщающая, интегрирующая все смыслы, виды и типы духовной жизни.
Внутри каждой из этих историй важно отследить развитие способности осмысливать чувства и прочувствовать рост силы мысли. Традиционная история редко обременяла свои исследования попытками осмысливать чувства предков и прочувствовать ход мысли их.
Этот ракурс покажет рост интеллектуального могущества, обретение культуры переживания, культуры чувств, становление глубины и эффективности рефлексии, как привычки понимать сущность делаемого.
Если будет понимание сути творимого и вытворяемого, то можно отследить становление стойкого ощущения сущности дела. А стойкое и острое ощущение сущности дела – основа любой талантливости. А количество талантливых людей в цивилизации – залог силы этой цивилизации и её жизнеспособности.
 
Кроме понятия «сила» нам ещё нужна трактовка понятия «дух».
 
Дух, душа духовность – это понятия с гораздо большим стажем исследования чем история термина «сила», поскольку через средневековых богословов история изучения смысла этих слов протянется в классическую античность.
В античности идея силы была чаще просто символом и смыслом слова, а вот понятие духа и души уже стало проблемой для обсуждения мудрыми мужами.
 
ДУХОВНОСТЬ – ЭТО СПОСОБНОСТЬ СОЗДАВАТЬ ТО, ЧТО ДУША ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА БУДЕТ ЦЕНИТЬ И БЕРЕЧЬ. Это способность создавать то, что далёким нашим потомкам надо будет не меньше, чем нашим детям сегодня.
 В контексте такого определения духовности всё, что создано народом СССР за 70 лет и народом империи за 300 лет их истории, делает недопустимым какое бы то ни было очернительство.
Ценностей тысячелетнего творчества осталось так мало, что их чаще ценят, чем пытаются осквернить.
И недопустимо сводить силу духа советского человека к отдельным исключительным подвигам на фоне «тотальной бездуховности».
Не может быть правдивым пропагандистский перескок от восславления «массового героизма» к «тотальной бездуховности».
Народ СССР по образу жизни и духовному складу ближе к прапрадедам нашим – все рано утром шли на работу и вечером с работы возвращались – рабочие и крестьяне, учителя, врачи, инженеры и военные. Некогда им было задирать нос перед памятью о прадедах.
И даже диссиденты редко выступали против закона о тунеядстве: трудовая мораль напоминала, что предки вкалывали не 8 часов в день, а от зари до зари. В СССР даже все инвалиды имели трудоустройство и зарплата их была повыше, чем в 21 веке у продавца табачной лавки. В обход любых инструкций официальная идеология интенсивно требовала ежедневно относится к простому народу «с душой». А уж тем более к инвалидам. И это тоже был элемент глубокой духовности общества. За бездушие бюрократов запросто снимали с должности.
Этот народ построил города и сёла, в которых мы живём. И в каждый дом, что он построил - души частицу он вложил.
«Душа обязана трудиться» - поэтическое предложение советского поэта Заболоцкого для всех, кто хочет понимать идею духовности. «Не может быть и речи о равенстве между тем человеком, который делает усилие понимания и тем человеком, который этого усилия не делает» - установка Мераба Мамардашвили о магистральном сюжете трудного опыта души.
Труд понимания, усилие понимания – эти термины призваны стать центральными в изучении истории духовности. Без этого труда не создашь то, что потомки оценят.
Каждый капризный субъект будет кричать «поймите меня!».
А легко ли это – понять тебя?
А кого ты сам понял и постиг сегодня, вчера, позавчера?
Даже если делать обширный доклад, - полноценного обзора не получим. Поэтому думается, что сегодня достаточно начать с яркого образа о той силе, которая порождает присутствие духа. Именно в этой «силе» христианская религия предлагает видеть то, что в любых религиях традиционно называли словом «Бог». Древнейшие формы религиозности учили людей разглядеть «бога» за природной стихией. Всегда рядом были Бог Земли и Бог Неба, Бог Солнца, Бог Моря и «богиня луны». И у них не стоял вопрос о присутствии духа.
Но вот усматривать Бога как источник присутствия духа, – так представлен «отец» и «дух святой» - это именно Христианство в его лучших явлениях.
Поэтому сразу становится возможен вопрос о силе, о мере, о различении сути и существования. И Учитель сам однажды на грани изумления говорит отцу Небесному: «Господи, отчего ты оставил меня?!». Но если Христос однажды не обнаружил в своей душе присутствие какого бы то ни было духа, то стоит ли удивляться тому, что тот или иной человек, заглянув себе в душу, не обнаружит в своей душе никакого «русского духа» и спросит себя совершенно чистосердечно – «А что мог чувствовать юный Саша Пушкин, когда написал, что у Лукоморья этой самой Русью, якобы пахнет…».
Не стоит здесь сейчас давать определения «русскости».
На грани шутки в искусстве кино регулярно задают вопрос о 100% американце, на грани трагедии помнят об «истинных арийцах» Ш Рейха. У публицистов Украины с недавнего времени стала любимой тема обрисовки характерных черт так называемого «щщирого» украинца. И тут не упростишь, не редуцируешь проблему к джентльменскому набору заданных признаков «щирости».
 
А как поставить вопрос о мере русскости русских?
Субъективно для меня никотин и алкоголь просто вышвырнули из мира русской духовности более половины населения тех стран, где говорят и думают на русском языке. А иной автор будет настаивать на том, что внушаемая неоколониалистами пошловатая формула, что де якобы «Руси есть веселие питии…» - якобы часть и атрибут русской духовности. Я бы здесь солидаризовался с переводчиком экклезиаста, который говорит: «…о смехе сказал я – «глупость», а о веселии – «что оно делает?»… »
Ликование и радость бытия древний автор сумел понять как естество, а веселье – как то, что уничтожает возможность естества и культивирует только противоестественное, извращённое, подложное, химически – психоделическое псевдо-ликование и псевдо-радость.
Шаловливость в Древней Руси была признаком подкрадывающегося бога зла Локи. 1000 лет прошло, но если славянин предчувствует смертную драку, то спрашивает: «Шалишь?». А шаловливость детей отцы выбивали из малолеток так называемым «смертным боем» грозного отца так, что средние века уже регулярно прилагают к упоминанию детей эпитет «смиренный», «смиренный отрок», «смиренная отроковица».
А формула про «веселие пити», конечно часть и атрибут, но не русского духа а духа компрадорской буржуазии и колонизаторского отношения к русским как к индейцам Северной Америки.
Компрадорским богачам русский дух если и нужен, то как сомнительного спроса экспортный товар, а это не основной источник богатства для них, их основной источник – продажа иноземного товара своему народу. Впрочем бывают случаи успешного торгашества: когда русских людей нанимают как солдат удачи, то будут хвалить русский дух по всем правилам рекламы. И когда продают фольклор, танцы, «национальную экзотику». Тогда русский дух признается и ценится как часть товарной ценности. Реальность всегда сложнее, чем нам хотелось в ранней юности и давайте постараемся признавать всю её пестроту и многогранность: «Жизнь такова какова она есть и больше никакова!».
«Пить» не запрещала расхожая мораль.
И нет ничего парадоксального в том, что и запреты на тему – что пить и какие дымы отечества вдыхать – чужды древним славянам.
Пространства страны всегда были запредельно велики. Вплоть до фиксации крепостного права уход от нелепых запретов или навязывания непривычной «модели потребления» быстро мог вызывать исход населения в иные пространства. Тяга к целомудренному образу жизни вообще свойственна архаичным людям, они не нуждались в запретах.
Дух – инстанция подвижная и трезвая, если это не дух вина.
Одухотворённость и воодушевление вдохновения именно в нашей стране – и это было беспрецедентно в истории – мы опять были реально первыми – распространилась на умонастроения нескольких миллионов человек, которые избрали своим призванием научно исследовательскую работу. Романтика научных исследований на Западе и на Востоке встречается как личная особенность отдельных учёных или черта корпоративной культуры отдельного научного учреждения – максимум. Но в СССР в сфере науки работало около 4 миллионов человек. И внутри и вокруг их трудов был создан не только ореол романтики.
Общество буквально требовало от науки заменить церковь и религию. Пусть не всё в этом плане было талантливо, многое было бездарно. В частности весьма нелепое заигрывание администраторов с церковью в известных политических ситуациях. Но был и нормальный культурный союз в плане морального единства всех носителей высокой духовной культуры. И тогда студенту (помню именно себя студентом) запоминалось следующее обращение преподавателя научного атеизма: «Вы, комсомольцы, относитесь к религии или как к бабушкиным бредням, или как к опиуму для народа или вообще – наплевательски. Но главное в религии то, что религия – это святыня наших предков. За веру стояли насмерть, с верой в душе строили города и жили свято. Не будем понимать сущность религии – не сумеем понять своё собственное прошлое.»
Получалось так, что требование быть и творить на высоких этажах духовной жизни объединяло русских людей разных эпох. Как член КПСС писательница Вера Панова получила выговор по партийной линии за то, что описала житие святого в сказании о Феодосии так, что приятно шокировала иерархов РПЦ. «Лучшего жития святых мы не читали» - сказали они. Она впоследствии написала и «Жизнь Мухаммеда» так, что её перевели в арабских странах и читают там.
Романтика научных исследований в СССР касалась и пронизывала любые науки – общественные, точные, гуманитарные и естественные, как бы он не назывались.
Было, однако, несколько странное стояние над всей наукой той части официальной идеологии, которая называлась «Научный коммунизм». Трудно вспомнить, чтобы в журналах «Техника-молодёжи», «Знание-сила», «Науки и жизнь» с воодушевлением и вдохновением развернулась жаркая дискуссия по какому либо вопросу «научного» «коммунизма». Но для культурологов здесь мало секретов. Очень вежливо дискуссионные темы могли звучать в профильных журналах. Это ведь было нечто вроде догматики официальной идеологии и даже статус дискуссионного там мог иметь далеко не каждый вопрос. Структура духовной жизни СССР воспроизводила схемы средневековой религиозной духовности. Статус бога – творца в Китае имел император, который даже солнцу (созданному им, конечно) приказывал вставать ежедневно. В СССР всё было модернизировано, но В.И. Ленин считался такой личностью, после которой все научные исследования чуть ли не на всей планете получили если не новую основу, как в политических идеях, то мощный обновляющий импульс. Ну чем не бог – творец? В СССР слово «бог» по правилам орфографии писали с маленькой буквы, мне придётся применять разные правила орфографии для разных эпох, чтобы читатель точнее видел – как это было.
Духовность советского народа ни в коем случае не должна причисляться к тому типу социальной психологии народных масс, когда с лёгкой руки того или иного щёлкопёра 200 миллионов добросовестных тружеников СССР причисляются к бездушным рабам или носителям исключительно холопской психологии внуков крепостных крестьян. Каким бы наивным не был тот народ – а в 1963 году социологи Запада обнаружили, что 80% населения СССР верят, что «обгоним США» и «построим коммунизм», но это был счастливый народ. Народ – труженик. Остальные 20% - не критикуют идею строительства коммунизма, а лояльные скептики по схеме «даже если не сумеемпосроить коммунизм, но очень постараемся». Вопрос о том, какова была духовность наших родителей, дедушек и бабушек в те годы – достоин самых основательных социологических и социально-психологических исследований. А глобальное социальное проектирование как научная дисциплина давно включила в свои исторические разделы как любые идеи так называемого «научного коммунизма» или «научного социализма», так и историю их догматического толкования бюрократами. Надеюсь, что будут добавлены разделы о несовместимости любого глобального социального проекта с бюрократическим менталитетом.
Бюрократ влюблён только во власть.
А социальный – значит человечный.
Проект – замысел.
Для его воплощения в жизнь надо не власть, а людей любить.
Человеческая любовь и влюблённость не божественна, поэтому она имеет меру. Да, надевая очки социолога, надо констатировать: «мера влюблённости существует». Дух смертного кажется безмерным, но его силам предел есть. Однако в силу совершенно проникновенного характера любви у некоторых людей их личное отношение к Руси предметом измерения и манипуляции не становится. Можно пробуждать влюблённость к эстрадным деятелям и по той же технологии к нации. Но проснётся не любовь и не влюблённость, проснётся любовный невроз, любовный психоз. И в современных мегаполисах любовный невроз к России, любовный психоз к России легко обнаруживается в социальных сетях Интернета, в картинках «демотиваторах», и т.д. и т.п. И вопрос о «стопроцентном русском» только в рамках этого психоза и звучит. А рамками любовных неврозов и любовных психозов не прижились у россиян массово стремления увидеть стопроцентную «русскость». Думается, что этот вопрос особо деликатным стал именно после 200 лет так называемого «монголо-татарского» ига. Татары стали задушевными людьми. А русские – полюбили Дальний Восток с его Монголией и Манчжурией. Душевность – она и в Африке душевность.
Но это ещё не гарантирует любви любого народа к иному народу. И даже к детям инородцев. Особая тема в этом плане – «дружба народов» и «всё- лучшее - детям». Это фикции? Симулякры? Или в этих идеологемах некая грань реальных отношений и жизненности?
В Крыму находится уникальный детский лагерь – «Артек». Там о дружбе – особый разговор. Мы к Артеку ещё вернёмся в этой статье.
В Крыму же есть торговая марка колбасного производства «Дружба народов». И пишут они в своей рекламе, что от старого советского названия колхоза решили сохранить. А кто против дружбы народов?
У Игоря Губермана есть много остроумных примет, он, например, роняет вскользь «все люди – евреи, но только не все смогли себе в этом признаться…» а потом в ином стихе «…скажи, презрев натуру, действительно – лишь тот – еврей, кто теплит русскую культуру…».
В рамках этой поэтической логики русскость оказывается признаком и критерием действительной причастности к сущности «еврейства». При этом советские евреи больше любили переезжать в Одессу, Ташкент и в Крым, чем в окрестности Биробиджана. Отчего советскому еврею не дружить с узбеками или украинцами?
Масса литературы написана была в СССР о дружбе народов.
Поэтому задача истории духовной культуры – переосмыслить написанное для нового строя и нового лада, чтобы в новой стране стало реальностью то, что в ХХ веке было красивой декларацией.
Есть некоторая наивность в истории идеологической пропаганды СССР – когда для характеристики дружбы народов использовались не характеристики сущности дружественных международных усилий (исключение, конечно, составляла война), а цифры плановых мероприятий плановой «демонстрации дружбы».
Политики и империи не бывают дружественными. Они цинично взвешивают выгоды. А народ бывает свободен от цинизма.
Надо рассматривать более тысячи лет истории, чтобы найти действительно народные движения по преодолению отчуждения.
И в этом отношении даже структура имперской иерархии или характер колонизации оказываются под влиянием культурного влияния более глубокого и основательного, чем аппарат власти.
Почти все империи на планете местную знать никогда не включали в корпус национальной аристократии. А в корпус дворянства Российской империи входили и грузинский князь Багратион, и гетманы Запорожцев и бояре Молдовы. Да не было такого народа в империи, знать которого не включена была бы во дворянское сословие.
За 200-300 лет колонизации Северной Америки численность индейцев упала с 10 миллионов до одного – в десять раз! А за 300 лет колонизации русскими Сибири и Дальнего Востока численность населения местных жителей существенно выросла. За 200 лет петербургский и московский политический режим России воевал с чеченцами внутри страны не менее трёх раз; но численность чеченцев в стране выросла до полумиллиона. Скоро их будет не меньше, чем индейцев в США. Хотя русская армия их на чеченской войне убивала.
Войны со своим народом – черта имперской логики.
Рост численности населения – итог особенностей цивилизации и культуры. Логика культуры не совпадает с логикой империи у русских. Но вполне совпадала у колонистов США.
Культурологический вопрос: по каким критериям окажутся сходными черты бытия американских индейцев в резервациях после окончательной колонизации территории США «белой расой» и черты бытия народов бывшего СССР? Не превращена ли территория бывшего СССР в аналог резервации после 1991 года?
На планете есть страны, где почти каждый глава семьи купил себе огнестрельное оружие. Но не было – кроме СССР – страны, где оружие никто не продавал, не хранил, и не носил, кроме, как известно – охотников и проходящих срочную службу.
Это ещё не сама дружба народов.
Сущность этих социальных особенностей – глубже и многограннее. Как и появление первой на планете детской республики – Артека, где детей всех национальностей учили дружить и на деле победили социальное лицемерие сословности и кастовости. Во всех цивилизациях Земли привычно осознаётся – кто чей ребёнок.
Кто ребёнок кухарки, а кто – ребёнок директора завода.
В Артеке об этом говорить и думать было не принято.
Где ещё на планете Земля была такая детская республика?
Это будут ценить душой в любом будущем любые повзрослевшие дети.
Это – духовно.
«Загадочная русская душа» многогранно и ярко показана поэтами, художниками, композиторами. Но искать соответствие в самом себе этим образам – это удел того человека, который не вполне уверен в том, что он русский. В Европе принято вопрос о национальности понимать через самосознание, самоидентификацию. То есть через сознательное и публичное признание себя частью народа, этноса, нации.
На Руси испокон веков «русскость» переживалась не публично, а сокровенно, не через выбор разума, а через неспособность оторвать от сердца этот мир и этот путь. Русский это тот, кто любит Русь не по решению разума, но всем сердцем, поэтому у него нет выбора. Публичная декларация такой любви обычнобывала отвратительна для русского человека. Вне экстремальной ситуации.
Поэтические признания Пушкина, Есенина, Маяковского или иных литераторов – исключения, подтверждающие правило. Но вся художественная литература – сокровенна по определению и само общение с поэтом – сакральный акт. А идеологический пропагандистский патриотизм – это беспардонная эксплуатация циничными политиками неизбывной влюблённости русских людей в свою Родину.
Эта влюблённость рождается благодаря Арине Родионовне, и не пробуждается столичными новостями.
Быть русским – это не волеизъявление и не реализация права на выбор гражданства. Быть русским – это нечаянное и невольное обнаружение колоссального русского мира внутри себя. Это неизбывно. Сокровенное, потаённое и совершенно проникновенное отношение к Родине – вот основной признак «русскости».
Это бывает по-разному. Но при всём разнообразии эта неизбывность всегда оказывается нечаянной как влюблённость.
Посылали солдат на гибель, а влюблённые не могут отказать. Фронтовой поэт писал:
 «Приказ-вперёд!
Команда – «Встать!»
… опять товарища бужу я,
а кто-то звал родную мать,
а кто-то вспоминал чужую.
И – прорывая забытьё
орудия заголосили…
Никто не крикнул «За Россию!»
А шли и гибли. За неё.»
 
Шестую часть земли с названьем кратким «Русь» Есенин постоянно обнаруживает не столько вне, сколько внутри себя.
Набоков переживал такого рода неизбывность, когда писал, что упоминание «уральского хребта» не разбудит у него в душе сердечный отклик, однако слова римского легионера он привёл как объяснение той России, которую привык находить в себе: «Далеко от Рима я разбил шатёр и мой шатёр был мне Римом».
Привычка носить в себе свою собственную Россию и жить в этом сокровенном пространстве своей души быть может свойственна и иноземцу. Что же, тем лучше. Если он тайком и нечаянно влюбился в русскую вселенную и стал носить её в себе, значит, - он тоже сумел стать русским.
Максим Максимович Исаев в качестве разведчика «Штирлица» привык и Германию любить как Россию. Быть врагом на войне – не помеха влюблённости в человеческий мир иноземцев.
Особенно если ты – русский.
 
Власть духа и дух власти.
«В России две беды, в России две напасти, внизу – власть тьмы, вверху – тьма власти…» Эта мрачная поэтическая констатация родилась до начала ХХ века и отражает удручающий социальный контраст.
Сила и слабость всегда оттеняли друг друга. Ведь два самораспада русской цивилизации в начале и в конце ХХ века инспирировались и финансировались, конечно, издалека, но практически организованы были гражданами самой страны. Родзянко и Керенский имели свой интерес править вместо царя, Ельцин имел свой интерес править вместо Горбачёва.
Крайне наивно думать, что режим Родзянко и Керенского имеет меньше отношения к развязыванию гражданской войны, чем режим комиссаров, большевиков. Шаблоны всегда наивны: делить на белых и красных стороны в гражданской войне, - это значит, - отказываться от взгляда на реальную сложность причин и пружин этой войны.
А когда Ельцын приказывает бомбить Грозный, - разве это имеет какое то отношение к «демократии». И уж тем более эти убийства не имеют отношения к России или русскому народу, кроме того, что он будет страдать от них, расплачиваться за них. Удивительны ли после этого многочисленные военные действия в Грузии?
И во всех этих коллизиях не было политической воли для объективной оценки кадрового потенциала всей цивилизации. Потом будут с завидной регулярностью напоминать, что «кадры решают всё».
Но проблема элиты сохранила свою болезненную злокачественную константу влияния на непреложность краха исторической памяти и преемственности.
Этот архетип в русской истории появился не в ХХ веке. Греки приняли христианство, но их языческие мифы читает всё человечество. Когда славяне 500 лет осуществляли тотальную христианизацию населения, то память о языческих мифах была проклята, а носители истреблялись физически тоже тотально. И это была не Империя и не СССР, это был тоталитаризм Киевской Руси. Христианизация народа длилась около 500 лет.
Мифы древних славян уничтожались не в пример мифам древних греков.
История официальной идеологии обнаруживает рвение и рьяное неистовство далеко не там, где они достоинство народа и связь времён укрепили бы.
Связь времён рвали, чтобы властвовать.
Когда отцы и деды объявляются более чуждыми нам, чем заезжий благодетель – значит будут разделять и властвовать.
Но сила народного духа проявляется ещё и в том, что он возрождает как готовность творить, так и готовность возрождать.
Вполне возможно, что глубочайшее понимание сущности человека в одном месте и времени отвлекло силы, которые были нужны для тщательного подбора кадров в другом месте и получилось, что изумительное понимание глубин и высот соседствует с несерьезным отношением к подбору дельных людей. Аналогично: глубочайшее и высокое понимание идеи человечности соседствует с плохо организованным пресечением будничных злодейств, криминальных инициатив и прочего малодушного беззакония. Аналогично – реализованы изумительные открытия, прорывы в науке, но не было никакой практической воли внедрять их в жизнь, тысячи открытий купили иностранцы и обустроили жизнь своих народов.
То есть: хорошо заметна аналогия:
Разрыв между глубоким древним «человековеданием» и скверный подбор руководящих лиц. И это длится около 1000 лет.
Народ носит высшие и глубочайшие трактовки человечности, а пресечь власть злобных ничтожеств в лихолетье не умеет.
Достойные восхищения цепи научных открытий русских учёных принесли реальную пользу иноземным народам, словно кто тотально усыпил жажду внедрять в жизнь эти достижения.
Аналогия подсказывает, что есть некий закон именно этого социума и именно этой цивилизации. Народ отразил её в пословице – «на те же грабли наступать три раза». Казалось бы – создай политики институт (не научный, а внедренческий) специально под эту проблему – расходов один миллиард, прибыли сто миллиардов по всей цивилизации.
Но причина всех трёх роковых аналогий в том, что политики не использовали, не используют и финансировать внедренческую социологию своей собственной цивилизации не собираются. Причина: «тьма власти» создаёт иллюзию запредельной эффективности; законы общества для его благополучия требуют интенсивного обновления культуры властвования, политической культуры. А это способен обычно не отдельный человек, не властитель, а мощная элита.
И это с «тьмой власти» несовместимо. То качество, благодаря которому личность делает жизнь добрее и эффективнее на практикеназывают БЛАГОРОДСТВОМ.
Есть ли «благородная» политическая элита?
«Аристократия» - буквально – власть благородных.
Миллион раз называли одни люди иных словосочетанием «ваше благородие». Но познание сущности благородства в ту эпоху так и не начали. Хотя эта эпоха стала именно Веком Просвещения. А Век просвещения признаёт познаваемым и изучаемым любое качество людей.
Есть ли почва для рождения стабильной элиты, есть ли гарантии культивирования благородных качеств у любых возможных преемников власти. Расхожее мудрствование низвело смысл понятия о благородстве до тех значений, которые Достоевский обрисовал в романе «Идиот».
Сущность социальной ситуации за 150 лет не изменилась, но многих уже раздражает перманентная подтасовка понятий. Многие из новых язычников увлеклись «Славяно-русским корнесловом» Шишкова и жаждут нового языкотворчества через возрождение древних смыслов.
 Это вопросы для исследований в области социологии морали и для создания социологии нравственной культуры. Есть ли хоть один миллиард в год денег у правительства для разумного вложения в эти науки?
 Справедливости ради надо сказать, что поиск словосочетания «нравственная культура» в Интернете показал: почти все упоминания этого словосочетания делали служители церкви, монахи, проповедники. Спрашивается – а всё остальное население этим словосочетанием в интернете пользоваться не любит почему? У церковников духа хватает каждый день о нравственной культуре друг с другом беседовать, а у педагогов, психологов, военных, у врачей духа не хватает?
Сила и масштабность духа личности политика могли бы стать профессиональными терминами, которые с необходимостью применяются для решения кадрового вопроса при формировании политической элиты цивилизации. Но этому препятствовали и будут препятствовать наиболее влиятельные из самых малодушных, так как они отлично знают о своём ничтожестве и малодушии, что никогда не мешало гипер-активности акцентуированных власть имущих.
Здесь предлагается ежегодно проводить научные конференции о силе русского духа, не стоит раньше времени на такой конференции создавать секции геополитики или истории политических учений. А вот в логике самой науки пробелов не бывает: если наука рождена, то исследует в своих специализированных очках любую реальность и любой вопрос, который попадает в её поле зрения.
Может показаться, что это замедляет развитие исследований, но основательное знание жизни требует не упустить ничего.
 Замедление прогресса может показаться только слабостью для того, кто не видит полного спектра проблем.
В былые века уже не раз случалось так, что Русь не успевает оглянуться, как технологии Запада неожиданно сделали колоссальный рывок вперёд. Так было когда армии Европы перешли на новые ружья, а Российская империя всё ещё пользовалась кремнёвым мушкетом и строила деревянные фрегаты. Так было, когда Европа покрылась густой сетью железных дорог, а Россия ещё без малого 40 лет жила конной тягой. Так было, когда изобрели кибернетику, - основу знаний о создании ЭВМ, позже - ПК, а в нашей стране объявили её лженаукой. Похожие процессы продолжаются на наших глазах, так информационные войны и экономические войны уже более полувека стали основной ареной применения военного дела, и российские специалисты в сфере военного дела признают это. Но капиталовложения в модернизацию традиционных форм оружия не превышают капиталовложении в оружие информационных и идеологических войн.
 Впрочем, если бросить валютные резервы страны для укрепления средств массовой информации, то это скорее обернётся очередными трагедиями в информационной войне, чем победами. Ситуация более чем странная: народ сам стихийно, как умеет, сопротивляется подмене информационного поля родной страны на чуждое. Одни не смотрят телевизор, иные уезжают в село, третьи отказываются от персонального компютера и Инета. Но такая стихийная оппозиция скорее отторгает прогресс, чем защитит Русский мир от цунами вестернизации.
Вестернизацию иногда даже называют моральным долгом народов бывшего СССР перед международной «демократической» общественностью.
Надо бы уточнить – кто субъект нормотворчества в такой морали.
И заодно уточнить полный список тех моральных долгов, которые сам народ признаёт как свои реальные моральные долги.
 
Бесспорно, важно в большой цивилизации уметь делать и топоры и танки. И холодное оружие и средневековое и индустриальное. Но когда сама элита общества не на войне, то и войны как бы никакой нет.
Словно информационная война приводит не к тем результатам, что война танками или напалмом.
Так что – даже имея миллиарды золотовалютных запасов - власть имущие не гарантируют победу своему народу в информационных войнах.
И вот на фоне этого трудного тысячелетнего ученичества желательно проверить центральную социологическую гипотезу этого доклада.
Думается, что восстань Владимир Данилевский автор книги «Россия и Европа» из праха – ему бы эта гипотеза понравилась бы.
Если нравственный прогресс движется медленнее любых иных форм прогресса в силу того, что прогресс такого типа включает в себя облагораживание полного спектра всех свойств человека и общества, то перелом в истории нравственного прогресса наступит в той стране, которая в своём цивилизационном развитии традиционно синтезирует максимум свойств и качеств людей и обществ.
 Если до перелома нравственного прогресса он двигался от большего зла к меньшему, то после перелома начинается впервые в истории человечества движение от зла к доброте и благородству. Если это предположение окажется верным, то такой перелом в таком типе прогресса получит своё первое воплощение в русском мире, в русском обществе в русской культуре.
 
 
Литература
1.    Аверинцев С.С. Два рождения европейского рационализма // Вопросы философии. - 1989. - N 3.
2.    Библер В.С. От наукоучения к логике культуры: Два философских введения в двадцать первый век. - М.: Политиздат, 1991. - 412 с.
3.    Будагов Р.А. Что такое развитие и совершенствование языка. - М.: Наука, 1977. - 264 с.
4.    В. И. Вернадский, Научная мысль как планетное явление, отв. ред. А.Л. Яншин, Москва, Наука, 1991
5.    Спиноза Б. Избранные произведения: В 2-х т. - М., 1957.


Подготовил: Баранецкий Андрей Наумович, ГБОУПО г. Севастополя «Севастопольский индустриально – педагогический колледж им. П.К. Менькова»







 • Цифровая электроника
Материал проведения внутриколледжной открытой олимпиады по цифровой электронике
 • Авторитет родителей
Тематическое родительское собрание «Авторитет родителей»
 • Курить - здоровью вредить
Внеклассное мероприятие на тему : «Курить - здоровью вредить»
 • Слесарное дело и технические измерения
Рабочая программа профессионального модуля ПМ.01 Техническое обслуживание и ремонт автотранспорта МДК. 01.01 Слесарное дело и технические измерения. профессия: 23.01.13 Автомеханик
Логин: Пароль: Забыли пароль?Регистрация

Сайт управляется SiNG cms © 2010-2015